By 
С момента выхода Wolfenstein: Youngblood прошло почти семь лет, но осадок от этого проекта остался до сих пор. Игра стала настолько провальным экспериментом, что её последствия ощущаются до сих пор, омрачая ожидания фанатов относительно продолжения основной серии.
Мрачное послевкусие неудачного эксперимента
Wolfenstein: Youngblood многим запомнилась как кислая капуста, которую подали к праздничному столу. Разработчики из MachineGames, прославившиеся своими бескомпромиссными историями об истреблении нацистов, решили рискнуть и смешали классический шутер с сомнительными элементами live-service. Спин-офф, выпущенный в тандеме с посредственным VR-проектом, оставил неприятное послевкусие, которое фанаты не могут забыть вот уже много лет.
Из-за затянувшихся производственных циклов в индустрии и плотного графика MachineGames, эта горечь во рту задержалась куда дольше, чем следовало бы. Однако засуха, судя по всему, скоро закончится. Инсайдеры и слухи в сети уже который месяц твердят: улицы вновь окрасятся кровью нацистов в рамках новой части культовой серии. Сама студия тоже периодически подогревает интерес намёками. На кону стоит слишком многое: Wolfenstein 3 должна стать хитом во всех смыслах и уж точно не имеет права повторять ошибки Youngblood.
Кооперативный провал: что пошло не так
Wolfenstein: Youngblood стала четвертой главой в альтернативной истории MachineGames. Действие разворачивается в 1980-х годах. Но вместо того чтобы позволить игрокам вновь влезть в шкуру легендарного Б.Дж. Бласковица, создатели предложили взять под контроль его дочерей-близнецов — Джесс и Зофи. Главный упор в игре сделали на кооператив и RPG-механики, что и стало её ахиллесовой пятой.
Введение второго игрока напрочь разбалансировало формулу, которую студия так тщательно оттачивала на протяжении трёх предыдущих частей. Вместо кулуарных перестрелок в линейных локациях, локации стали просторнее, а враги — заполонять их без какой-либо логики. Дизайнеры потеряли контроль над темпом прохождения, ведь рассчитать схватку под два независимых взгляда в открытом мире оказалось сложно.
Поверхностные, но вездесущие RPG-элементы довершили разгром. Противники превратились в ходячие губки для пуль, что напрочь убило фантазию о непобедимой машине для уничтожения нацистов. Адреналин, который бурлил в жилах в каждой перестрелке The New Order или The New Colossus, здесь разбавили до состояния воды. Его выдавали микроскопическими порциями, пытаясь удержать игроков на бессмысленной ферме прогресса.
Попытка подогнать серию под шаблонные стандарты бесконечных сервисов разрушила отточенный геймплей. Игра пыталась казаться реиграбельной (о чем кричали даже назойливые микротранзакции), но вышло так, что возвращаться в неё совсем не хочется. И это не главная беда. Основная катастрофа Youngblood — её идейная пустота, её беззубость.
От поэзии сопротивления к клоунаде с синтезатором
The New Order, вышедшая в 2014 году, погружала нас в мир, где нацисты выиграли Вторую мировую. Очнувшийся после комы Б.Дж. видел руины и тотальный ужас. Сиквел 2017 года, The New Colossus, перенёс действие в оккупированные США, где страна либо капитулировала, либо лежала в руинах после бомбардировок. Обе игры были пропитаны мраком, несмотря на динамичный саундтрек Мика Гордона.
Там было всё: от попранных идеалов до гибели близких под сапогом фашизма. Б.Дж., чья эмоциональная палитра в старых играх ограничивалась пиксельной рожицей в углу экрана, вдруг заговорил голосом поэта. Он размышлял о безысходности, и мы, игроки, становились свидетелями его внутренней борьбы.
Главный герой, внешне напоминающий злого рейнджера, а по эмоциональному интеллекту — енота-сорванца, вдруг начал глубоко анализировать, что значит для людей тотальное насилие со стороны враждебной машины. Мы видели опустошённые города и наблюдали за гибелью соратников от рук палачей. Ставки были ясны, жестокость режима — тотальна.
В этом контексте Youngblood выглядит просто легкомысленной. Сцена первого убийства нациста сёстрами Бласковиц — яркий маркер проблемы. Девушки запинаются, сомневаются, а затем протыкают голову солдата и сносят её выстрелом. Но вместо драматизма, мы видим дикий восторг. Они прыгают в лужах крови и блевотины под синтезаторный хит 80-х, доносящийся из магнитофона. Два Бивиса и Баттхеда из антифа-движения хихикают и подбадривают себя после первого убийства.
Да, это забавно, но такая дурашливость — лишь одна ниточка в сложном полотне, которое серия плела годами. В Youngblood нацисты, безусловно, злодеи, но их низвели до уровня стандартных видеоигровых болванчиков. Если заменить их на мутировавших шимпанзе, сюжет не изменится. Да, коллекционные записки пытаются нагнетать мрак, описывая ужасы режима. Но когда вся глубина повествования упакована в пару абзацев необязательного чтива, разбросанного по углам, это провал. Коллекционный контент должен обогащать историю, а не тащить её на своём горбу.
Зеркало для белой Америки
The New Order и The New Colossus работали с нарративом куда искуснее. Их коллекционные предметы были злее, но главное — сами сюжеты были острее, а детализация мира — безупречной. Они показывали механику, превращающую уродливую идеологию в реальность. Мы проникали в лагеря смерти, вызволяли диссидентов из тюрем под непрекращающуюся пропаганду. Штаб Сопротивления прятался в городе, полном гигантских статуй с нацистскими приветствиями, камер слежения и брутальных зданий из сверхбетона, который добывали узники тех самых лагерей. Нацисты не оставили ничего нетронутым.
Но самые сильные моменты наступали, когда игра в упор задавала неудобные вопросы. В The New Order революционер Джей, вдохновленный Джими Хендриксом, рассуждает о том, что для чернокожих граждан разница между США и нацистской Германией невелика. Это неудобная правда, корнями уходящая в то, что Третий рейх вдохновлялся законами Джима Кроу. Эти моменты заставляли игрока задуматься: нацизм — это не только свастика.
The New Colossus развил эту тему, сосредоточившись на реакции американцев на оккупацию. Белая Америка массово легла под оккупантов. Зеватели славят пропагандистские фильмы Лени Рифеншталь. Газеты благодарят Бога за немцев, «освободивших страну от морального разложения». В переписке нацисты удивляются, как легко прошла интеграция. Колонны СС маршируют под восторженные крики толпы. «Посмотрите на вас, — рычит Б.Дж., глядя на ликующих. — Празднуете собственное уничтожение».
Это зеркало, направленное на США и их одержимость превосходством белых, стало особенно зловещим благодаря дате выхода — 2017 году. Всего через два месяца после трагических событий в Шарлотсвилле, где неонацисты и сторонники превосходства белой расы вышли на марш, убив протестующую. То, что ещё недавно казалось игровой гиперболой, вдруг стало реальностью.
Издатель Bethesda воспользовался моментом. Трейлер «Make America Nazi-Free Again» был прямым выпадом, обыгрывающим лозунг Трампа. А заявление о том, что нацисты — это не «хорошие люди», стало отсылкой к печально известным словам президента. Питер Хайнс, тогдашний вице-президент Bethesda по маркетингу, признавал, что совпадение с реальностью было случайным (сюжет придумали ещё в 2014-м), но подчёркивал: послание остаётся в силе — это часть ДНК франшизы. Позже он был ещё резче, адресовав недовольным слоганом прямое пожелание идти к чёрту.
Это совпадение оказалось катарсическим. Игра заговорила со временем на одном языке. Она без колебаний заявила: нацисты — это зло, а насильственной идеологии можно противопоставить только силу. И при этом указала пальцем на лицемерие самих США. Повторить такой успех сложно, но обидно, что Youngblood даже не попыталась продолжить этот диалог.
Уроки истории для виртуальной войны
Wolfenstein 3 не имеет права на подобную беспечность. Мир погружается в пучину нового фашистского витка с ужасающей скоростью. Бойцы ICE хватают людей на улицах и стреляют в них, заставляя вспомнить о гестапо и «коричневых рубашках». Трамп неоднократно называл оппонентов «вредителями» — термин, неотделимый от нацистской риторики. Стивен Миллер своими истеричными речами напоминает злодейку Ирен Энгель из игры. Официальные аккаунты правительства в соцсетях штампуют нацистские дог-вистлы, а сам Twitter (X) превратился в убежище для ультраправых, где ИИ-помощник однажды назвал себя «МechaHitler».
Эти события продолжают множиться. США одну за другой проходят 14 точек «вечного фашизма» Умберто Эко. И если реальность становится всё более гитлеровской, Wolfenstein обязан соответствовать.
The New Colossus не спас мир своим гневом, и Wolfenstein 3 тоже не спасёт, каким бы острым он ни был. Но будет катастрофой, если новая игра предпочтет умиротворение и не станет столь же глубоко исследовать безумную идеологию и её последствия, как её великие предшественники. В эпоху, когда крупнобюджетные игры избегают острых тем, смелость и ясность Wolfenstein нужны как никогда.
Мы пока не знаем, каким получится Wolfenstein 3. MachineGames уже показала, что умеет бить нацистов (и фашистов Муссолини) в Индиане Джонсе, попутно рассуждая о тисках фашизма. Арт-директор Аксель Торвениус недавно подтвердил настрой студии: «оставаться смелыми, рисковать и не отступать».
Надежда есть. Но Wolfenstein 3 станет первой игрой серии под крылом Xbox. Вопрос в том, не вмешается ли новый издатель, особенно когда материнская компания Microsoft сама находится под прицелом бойкотов. Однако одно ясно: Wolfenstein силён, когда бьёт больно. И следующая игра обязана бить наотмашь — ради себя самой и ради нас всех.